Sport-kaliningrad.ru

Спорт Калининград
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Борис пильняк нижегородский откос

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 112

Борис Андреевич Пильняк

Собрание сочинений в шести томах

Том 1. Голый год

Предисловие. Беречь свое дарование…

Судьба известного русского писателя 20-30-х годов Бориса Андреевича Пильняка сложилась так, что будучи одним из родоначальников новой авангардной прозы, рожденной вместе с первыми грозами революции, нещадно критикуемый современниками, расстрелянный в годы репрессий, и замалчиваемый впоследствии, — он лишь сегодня возвращается на страницы нашей литературы.

Начало его творчества совпало с революцией и становлением нового советского государства и отразило весь сложный период того времени. Придерживавшийся принципа — «быть талантливым, беречь свое дарование — и только с ним считаться, ибо наказ — заложен в даровании»[1], — писатель отражал многогранность и неординарность происходящих на его глазах процессов, за что и был нещадно критикуем.

Борис Пильняк (наст. фам. — Вогау) родился 12 октября 1894[2] года в семье ветеринарного врача. Отец — Андрей Иванович Вогау — происходил из немцев Поволжья. Мать, русская — Ольга Ивановна Савинова — родилась в семье саратовского купца. Родители Пильняка в молодости были близки к народникам. Детство Пильняка прошло в провинциальных городах России (Можайск, Саратов, Богородск [Ногинск], Нижний Новгород, Коломна), в которых работал его отец. «Детство протекло в этих городках Московской губернии, в частных поездках отца по уезду, — в Саратове и у бабушки-немки в Самарских степях. С самого раннего детства мать мне очень много читала, лет шести знал наизусть „Руслана и Людмилу“, считал себя Русланом и дрался с Верой, когда она меня называла Фарлафом, — очень любил Остапа из „Тараса Бульбы“ — и тоже дрался, когда отождествляли меня с Андреем, — тогда же и влюбился впервые (что и давало повод считать меня Андреем, — влюбился в дочь аптекаря Маргариту Шиллер, ныне покончившую жизнь самоубийством). И страдал тогда двумя неприятными в общежитии вещами — страшным врательством (врал ради вранья, и о том, что в подвале у нас живут фальшивомонетчики, а на улице на меня напал волк, когда я ходил к Ваське Шишкину или Гудкову — тоже Ваське) и тем, что все минуты, когда оставался один, разговаривал сам с собой (это у меня осталось, лет до 13, сочинял вслух всяческие небылицы»[3]. Земско-разночинная среда родителей, ставящая подвижническую задачу служения людям и обществу повлияла на мировоззрение Пильняка и рефреном прошла во многих его произведениях.

Писать Пильняк начал рано, десяти лет, однако началом своей литературной деятельности считал 1915 год, когда в журналах и альманахах («Русской мысли», «Жатве», «Сполохах» и др.) появились его вещи. В этом же году появился псевдоним писателя — Пильняк — по названию местности, где на Украине, в с. Натальевке в течение нескольких лет расписывал церковь дядя писателя А. И. Савинов, у которого он неоднократно гостил.

Первый сборник рассказов «С последним пароходом» вышел в издательстве «Творчество» в 1918 году и прошел незамеченным, второй «Былье» (1920) — стал открытием и о нем заговорили как о подающем надежды молодом талантливом писателе. «Перед нами большой и вполне расцветший художник, — писал о нем В. Полонский в рецензии на сборник „Былье“, — мастер с сочной кистью, с большим запасом наблюдений, колоритных и свежих. Он дал несколько зарисовок отдельных эпизодов эпохи революции, и в них показал себя прежде всего художником, для которого выразительность, выпуклость, убедительность, и правдивость того, что изображается, стоит на первом месте. Мимоходом бросил он рассказ из петровских времен и в рассказе запечатлел исторический колорит, тот воздух и свет эпохи, без ощущения которых не может быть искусства»[4].

Однако ни одно очередное произведение Б. Пильняка не оставалось без пристального внимания советских идеологов литературы. Стремление писателя писать сложную, но настоящую правду воспринималось литературоведами как выступление против коммунистов. Уже 10 декабря 1920 года, отвечая на нападки за опубликованную повесть «При дверях» (1919), Б. Пильняк писал из Коломны В. Я. Брюсову: «Я думал и решил, что никакого письма в редакцию писать не следует, ибо доказывать, что я не верблюд — бессмысленно. Лучше того, как я сумел рассказать о себе своими рассказами, — рассказать я не умею. Я — молод, здоров, силен и вынослив, и, если-бы я был против Республики, я плавал бы сейчас по Черному морю: — это основа моего отношения к Республике и моих ощущений. Мне никто не имеет права сказать, что он больше меня любит и понимает Россию. Революция — благословенна. Но — то мещанство, глупость, довольство, четверть фунта хлеба около красного стяга (все то же мещанство) — табак не по моему носу. Меня возмущает лакейство этих дней. И еще. Одни думают, что все прекрасно, — но ведь каждый из нас больше всего мучил любимую любовницу и мать, — разве же Россия — не первая любовница и не первая мать? — Если литература вообще должна существовать, то она пусть уж будет по-своему любить — и не любить пятна на солнце, живя этим солнцем »[5].

Повесть «При дверях» — о революционной провинции — из серии произведений автора, в которых революция представлена как метель и бессознательный бунт. Повесть хаотична и запутана, как сама революция в восприятии Б. Пильняка, как люди в этой стихии, ставшие в ней пешками. Последовательного развития событий, как и конкретного сюжета, в повести нет, повествование перескакивает от одного персонажа к другому без какой-либо видимой связи, крутясь вокруг «метельной» революции.

Перепутав название повести, тем не менее, Л. Троцкий писал о ней: «Одна из позднейших работ Пильняка, „Метель“, свидетельствует снова о том, какой это значительный писатель. Уездная бестолочь грязной обывательщины, издыхающей в обстановке революции, прозаическая сутолока советских будней — и все это в окружении октябрьской метели — выступает у Пильняка не сплошной картиной, а рядом ярких пятен, метких силуэтов, убедительных набросков. Но общее впечатление все то же — тревожной двойственности.

„Ольга думала, что революция как метель и люди в ней как метелинки“. Так же думает и сам Пильняк — не без влияния Блока, который брал революцию исключительно как стихию и, по характеру своего темперамента, как холодную — не как пожар, а как метель, — „и люди в ней как метелинки“. Но если революция есть только всемогущество разнузданной стихии, играющей человеком, то откуда же тут „дни прекраснейшего проявления человеческого духа“? И если муки оправданы тем, что эти муки рождения, то что же, собственно, рождается? Без ответа на это останутся прорванный башмак, вошь, кровь, метель, чертова чехарда, но не будет революции»[6].

Так были написаны повести «Метель» (1921), «Иван-да-Марья» (1921), «Третья столица» (1922), «Мать сыра-земля» (1924), «Иван Москва» (1927), и мн. др.

Всемирную известность писателю принес первый роман о революции «Голый год» (1921), переведенный на многие языки мира. Ритм времени требовал других подходов — своей прозой, новаторским стилем письма Пильняк откликался на революцию, на происходящие в России эпохальные перемены. Иначе писать уже было нельзя. Пильняк органично соединил в себе старые традиции и новые возможности построения прозы, позволившие ему по-новому оттенить и выразить сказанное и разрушить грань между писателем и читателем. Б. Пильняк представлял революцию на страницах своей знаменитой книги — объемно, с описаниями различных сословий, с настроением, ретроспекцией и эпичностью романа. «Лучшим и несомненно пока самым значительным произведением Б. Пильняка (из напечатанного), — писал А. Воронский, — является недавно вышедший из печати роман „Голый год“. В сущности это не роман. В нем и в помине нет единства построения, фабулы и прочего, что обычно требует читатель, беря в руки роман. Широкими мазками набросаны картины провинциальной жизни 1919 года. Лица связаны не фабулой, а общим стилем, духом пережитых дней. Получается впечатление, что автор не может сосредоточиться на одном, выбрать отдельную сторону взбаламученной действительности. Его приковывает к себе она вся, вся ее новая сложность. И, может быть, так и нужно. Революция перевернула весь уклад целиком, все поставила вверх ногами, и художник прав, когда он стремится захватить как можно шире, дать цельную, полную картину сдвига и катастрофы»[7].

Семья и юность

Будущий писатель появился на свет в семье ветеринарного врача, который был родом из обрусевших поволжских немцев. Мать мальчика была русской по национальности, дочерью купца из Саратова. Детство Бориса прошло в провинциальных городах России — Нижнем Новгороде, Коломне и Саратове. Он рос в окружении интеллигенции, через много лет эти впечатления отразились в его рассказах.

Семья часто переезжала, поэтому юноша ходил в гимназии разных городов, в итоге он поступил в Московский коммерческий институт. В 1920 г. окончил экономическое отделение этого ВУЗа. После окончания учёбы он много путешествовал. В 1922-1923 гг. прозаик успел побывать в Англии и Германии.

Спустя некоторое время он направился в Грецию, съездил в Турцию, Японию и Китай. Благодаря этим многочисленным поездкам в 1924 году были опубликованы «Английские рассказы», а прозаика признали революционным писателем-модернистом.

Читать еще:  Чем отделать откосы гаражных ворот

Нижегородский откос — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Нижегородский откос», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.

Постановлением Совета Министров РСФСР писателю Николаю Ивановичу Кочину за трилогию «Юность», «Нижегородский откос», «Гремячая Поляна» присуждена Государственная премия РСФСР имени М. Горького 1978 года.

КОЛЛОКВИУМ

Сенька вошел в светлый просторный зал с портретами великих ученых на стенах, где вокруг стола сидели важно профессора в сюртуках и манишках, и одурел от страха. Он каким ушел из деревни, таким и заявился сюда: в посконной рубахе до колен, в залатанных портках и в лаптях с дерюжьими онучами. Ноги в лаптях ему тут же удалось спрятать под стол, пусть не мешают поступлению в вуз. Он терпеливо ждал. У большого стола экзаменовали девицу с длинными косами, в узкой юбке, перехваченной в талии лакированным ремнем с пряжкой. «Из этих, из энтиллигенток».

Вдруг к нему подошел профессор Мошкарович, элегантный красавец мужчина, и сел рядом.

— Ну-с, займемся теперь с вами, — сказал он. — Вы — Пахарев?

— Из села. Дальнеконстантиновского уезда Нижегородской губернии.

— Там была Симбилейская вотчина графов Орловых… при крепостном праве. Тех Орловых, которые дали России Григория — фаворита Екатерины. Это ваши баре?

— Да, мой дед при крепостном нраве был графский.

— Итак, приступаем… по существу…

Мошкарович задавал ему вопросы о Гомере, о Данте, о «Молении Даниила Заточника» Сенька ежился, ерзал на месте: слыхом не слыхивал он этих имен. И сам себе казался жалким. Все в том же индифферентном тоне профессор спросил об Ибсене, о Шекспире, о темных разночтениях в «Слове о полку Игореве». И Сенька заерзал еще беспокойнее.

«Наверно, он меня считает совсем дураком, — подумал Сенька, — Зря я вломился в этот храм науки. Со свиным рылом да в калашный ряд».

— Но ведь вы что-нибудь да читали? — спросил профессор участливо.

— Даже очень много.

— Даже много. А что именно?

Торопясь и заикаясь от волнения, Сенька принялся перечислять все, что он перечитал за свою короткую жизнь. «Историю» Карамзина, Библию, Жития святых, Матвея Комарова, Рокамболя, всю серию Натпинкертонов и Шерлок Холмсов, Буссенара.

— Действительно много, и я этого не читал, — сказал довольным голосом профессор. — Впрочем, о Комарове, авторе «Милорда», я слышал… у Некрасова про него сказано:

Придет ли времячко,
Приди, приди, желанное,
Когда мужик не Блюхера
И не «Милорда» глупого,
Белинского и Гоголя с базара понесет.

Заметьте: «Милорда» глупого». И как это вам посчастливилось столько прочесть?

— Мы, деревенские, покупали эту книгу у тряпичников за куриные яйца. Это я вам перечислил не все, что прочитал.

— Прочитали вы немало, и не все это — вздор. Но лучше бы некоторые книги вовсе не читать. Есть еда, которая только засоряет желудок и ведет к самоотравлению организма. То же случается и с книгами. Книги — это ведь не только орудие просвещения, но в такой же степени и затемнения… Есть книги и книги… Вы что окончили?

— Для поступления в вуз этого явно недостаточно.

— Что делать. Страсть хочется учиться.

Профессор поднялся с грустным лицом. Сенька тоже поднялся и вышел из-за стола: все ясно.

Профессор посмотрел на его ноги и изобразил деланное недоумение.

— Из лыка. Обдирают липу, получается лубок. Его обделывают и плетут лапти. Дешево и вольготно. Даже на главной улице есть учреждение «Чеколап» — чрезвычайная комиссия по заготовке лаптей.

— Видел, но не умел расшифровать. Это вы их сами сшили?

— Н-да! Лапти. Не знал. Из лыка. Лапти, значит, плетут… Чудеса. Лапотная Россия собралась изучать Гомера. Ну что ж! Пожелаем вам успешно плести лапти.

Он поклонился Сеньке и бесшумно и грациозно отошел к экзаменационному столу.

«Иду ко дну, — решил Сенька. — Экая деревенщина. Видно, век лапти плести».

Но тут подошел к нему профессор Астраханский. Он читал в институте курс древней истории и был человеком деликатным, мягким, говорил тихо, робко. Ученик Ключевского, он после окончания Московского университета всю свою жизнь провел за изучением исторических сочинений, знал в совершенстве древние и новые языки и на старости лет достиг звания академика. Но в ту пору он был рядовым профессором педагогического института.

Ссылки

Wikimedia Foundation . 2010 .

  • Зайцев, Василий Александрович
  • Хаберландт, Михаэль

Полезное

Смотреть что такое «Пильняк, Борис Андреевич» в других словарях:

Пильняк Борис Андреевич — ПИЛЬНЯК (псевд.; наст. фам. Вогау) Борис Андреевич (1894 1941), рус. сов. писатель. В 1928 опубл. повесть «Штосс в жизнь» о двух последних годах жизни Л., о его гибели и об участи его убийцы. Создавая трагич. образ Л., П. причудливо чередует два… … Лермонтовская энциклопедия

Пильняк Борис Андреевич — настоящая фамилия Вогау (1894 1938), русский писатель. В романе «Голый год» (1921), повесть «Красное дерево» (опубликованы за рубежом, 1929), сборниках рассказов (в том числе «Расплёснутое время», 1927) изображение, подчас натуралистическое,… … Энциклопедический словарь

Пильняк Борис Андреевич — Борис Пильняк выдающийся русский и советский писатель Имя при рождении: Борис Андреевич Вогау Псевдонимы: Пильняк Дата рождения: 29 сентября (11 октября) 1894 Место рождения: Можайск, Московская губерния, Российская империя … Википедия

Пильняк Борис Андреевич — Пильняк (псевдоним; настоящая фамилия Вогау) Борис Андреевич [29.9(11.10).1894‒1937], русский советский писатель. Родился в семье ветеринарного врача в г. Можайске. Окончил Московский коммерческий институт (1920). Печатался с 1915. Один из первых … Большая советская энциклопедия

ПИЛЬНЯК Борис Андреевич — ПИЛЬНЯК (наст. фам. Вогау) Борис Андреевич (1894 1938) русский писатель. В романе Голый год (1921), повести Красное дерево (опубликована за рубежом, 1929), сборниках рассказов (в т. ч. Расплеснутое время , 1927) изображение, подчас… … Большой Энциклопедический словарь

Пильняк, Борис Андреевич — ПИЛЬНЯК (настоящая фамилия Boray) Борис Андреевич (1894 1938), русский писатель. В романе “Голый год” (1921), повести “Красное дерево” (опубликованы за рубежом в 1929, в России в 1989), рассказах (сборник “Расплеснутое время”, 1927) изображение… … Иллюстрированный энциклопедический словарь

ПИЛЬНЯК Борис Андреевич — ПИЛЬНЯК (наст. фам. Вогау) Борис Андреевич (1894—1941), русский советский писатель. Сб. рассказов «С последним пароходом и другие рассказы» (1918), «Былье» (1920), «Николана Посадьях» (1923), «Английские рассказы» (1924), «Расплеснутое… … Литературный энциклопедический словарь

Пильняк, Борис Андреевич — (Вогау). Род. 1894, ум. (расстрелян) 1938. Писатель, журналист. В литературе дебютировал в 1915 г. (публикации рассказов в журналах «Русская мысль», «Жатва» и др.). Произведения: «С последним пароходом» (сборн. расск … Большая биографическая энциклопедия

Пильняк Борис Андреевич — (наст. фам. Boray; 1894–1937) – рус. писатель. Окончил Моск. коммерч. ин т. В ром. «Голый год» (1921). пов. «Красное дерево» (опубл. за рубежом, 1920), сб ках рассказов (в т. ч. «Расплеснутое время», 1927) изображение, подчас натуралистическое,… … Энциклопедический словарь псевдонимов

Борис Андреевич Пильняк — Борис Пильняк выдающийся русский и советский писатель Имя при рождении: Борис Андреевич Вогау Псевдонимы: Пильняк Дата рождения: 29 сентября (11 октября) 1894 Место рождения: Можайск, Московская губерния, Российская империя … Википедия

Трубадур партии. За что в СССР расстреляли автора строк «Я спросил у ясеня»

Коллаж LIFE. Фото © Wikipedia, © Shutterstock

Если бы режиссёр советского новогоднего фильма «Ирония судьбы, или С лёгким паром!» Эльдар Рязанов не включил в него лирическую песню «Я спросил у ясеня. «, то автора песни Владимира Киршона сейчас помнили бы только литературоведы, специализирующиеся на советской литературе первой половины XX века. Обычные читатели его вообще не знали бы — настолько посредственными были его пьесы. А те, кто знал Киршона лично, стёрли его имя из памяти. И было за что.

«Посмотрите, как нелепо расплылася рожа НЭПа!»

В конце 1920-х годов имя драматурга Владимира Киршона гремело в литературной и театральной среде. Киршон звёзд с неба не хватал, но отличался особым чутьём к спросу, остро чувствовал момент. Он ужом пролазил в управления писательских организаций и редакции журналов, умел создать себе «правильную» репутацию и был пробивным, то есть умел не только написать, но и продвинуть пьесу в театральном мире, добиться одобрения и поддержки чиновников.

Драматург Александр Афиногенов так описывал коллегу: «Воплощение карьеризма в литературе. Полная убеждённость в своей гениальности и непогрешимости. Он мог держаться в искусстве только благодаря необычайно развитой энергии устраивать, пролезать на первые места, бить всех своим авторитетом, который им же искусственно и создавался».

Писатели — члены Московской ассоциации пролетарских писателей (МАПП). Первый ряд (слева направо): 1. О. Грудская; 2. Неизв.; 3. Неизв.; 4. П.Г. Скосырев. Второй ряд: 1. А.П. Селивановский; 2. И.С. Макарьев; 3. В.П. Ставский; 4. Ю.Н. Либединский; 5. В.М. Киршон; 6. Л.Л. Авербах; 7. Ф.И. Панфёров; 8. А.А. Фадеев; 9. Н.М. Буачидзе. Третий ряд: 1. А.А. Исбах; 2. Неизв.; 3. Бела Иллеш; 4. Мате Залка; 5. В.В. Ермилов; 6. А.А. Сурков; 7. Г.М. Корабельников; 8. А.Н. Афиногенов. Четвёртый ряд: 1. Неизв.; 2. О.Ф. Берггольц; 3. Фридман; 4. Неизв.; 5. А.А. Боровой; 6. С.Л. Кирьянов; 7. Неизв.; 8. Неизв.; 9. Неизв. Фото © Wikipedia

Читать еще:  Своими силами монтаж откосов

В 1929–1930 годах пьеса Киршона «Ржавчина» шла даже на Бродвее. В ней был показан переломный момент в истории Красной России, когда вчерашние красноармейцы и конники во времена НЭПа были вынуждены заниматься пошивом рубашек и торговлей, что воспринималось ими как предательство и отказ от идей мировой революции.

Таким был и сам Киршон — он вырос в семье революционеров. Во время Гражданской войны после шестого класса Кисловодской гимназии сбежал в партизанский отряд, дошёл с красными до Владикавказа. Когда Кисловодск заняли белые, убежал в Ростов, затем в Харьков, снова вступил в Красную армию. В 1920 году в возрасте 18 лет стал членом РКП(б).

При большевиках получил «правильное» образование в Коммунистическом институте им. Свердлова. Во время учёбы стал писать агитационные пьесы и песни с названиями типа «Мировой пожар горит, буржуазия дрожит!» и «Посмотрите, как нелепо расплылася рожа НЭПа».

Печь хлеб, чтобы накормить голодных, или работать на заводе он не стал, после учёбы поехал с агитацией по югу страны — на пропаганду большевики средств не жалели. В Ростове-на-Дону создал первую ассоциацию пролетарских писателей. В 1924 году оказался в комиссии по созданию знаменитого литературного объединения РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей), попал в секретариат.

«Ну, мало ли писателей входило в те годы в РАПП и старалось как-то выделиться?» — спросите вы. Много! Но среди них единицы водили дружбу с Николаем Ежовым, будущим наркомом НКВД, и ещё меньше искали одобрения своих произведений у самого Сталина.

В те годы ходил анекдот, что однажды Киршон побывал на приёме у Сталина. Он поинтересовался у вождя народов о впечатлениях от спектакля по своей пьесе «Хлеб», на котором Сталин был накануне. Сталин вынул изо рта трубку и равнодушно ответил: «Не помню. Вот одиннадцать лет назад я смотрел «Коварство и любовь» Шиллера — помню до сих пор. А вашу пьесу — не помню».

С такими друзьями враги не нужны

Руководство РАПП (слева направо): А.П. Селивановский, М.В. Лузгин, Б. Иллеш, В.М. Киршон, Л.Л. Авербах, Ф.И. Панфёров, A.A. Фадеев, И.С. Макарьев. Конец 1920-х. Фото © Wikipedia

Киршон стал не просто одним из лидеров РАПП — он стал его «политруком», надзирателем за писателями и поэтами. Шаг влево или вправо от социалистического реализма грозил страшной карой — от исключения из РАПП до обвинения в контрреволюции.

Киршон пользовался властью, часто напрямую устраняя с дороги «конкурентов». О том, что происходило в писательских кругах, докладывал Сталину. Письма вождю начинались так: «Считаю обязанным довести до Вашего сведения. » или «Я обязан сообщить Вам. «. Впрочем, тайны не делал, писал открыто, предварительно разгромив на собрании очередного оппонента.

Проклятье фашистов: почему десантник Екатерина Михайлова стала легендой на фронте

Своими идейными врагами считал Алексея Толстого, Михаила Зощенко, Михаила Пришвина, Вениамина Каверина. Скрытыми врагами стараниями драматурга были объявлены Борис Пильняк, Исаак Бабель, Константин Паустовский, Леонид Леонов, Борис Пастернак, Николай Гумилёв, Сергей Есенин.

Своего конкурента Михаила Булгакова Киршон буквально травил, прямо называя его в статьях классовым врагом. «Его «Бег», «Багровый остров» продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии», — откровенничал Киршон в газетах. В те годы это звучало как приговор.

В 1930 году на съезде партии Киршон затеял травлю философа Алексея Лосева, который тайно принял монашество и написал труд «Диалектика мифа», где отвергал марксизм. Киршон в запале потребовал поставить философа к стенке. В 1936 году активно участвовал в «выманивании» Максима Горького из-за границы. Ягода говорил, что Киршон был «трубадуром», которого он купил «денежными подачками» и который проводил политику партии среди творческой интеллигенции.

Владимир Киршон. Фото из следственного дела, 1937 год

С началом Большого террора Владимир Киршон стал ещё чаще писать письма, теперь исключительно в НКВД. Он не мог и предположить, что в 1937 году начнут травить его самого, обвиняя в троцкизме, и в конце концов арестуют.

В застенках НКВД остался верен себе — его подсаживали в камеру к арестованному Ежову в надежде, что он сумеет развязать язык бывшему наркому. Но Ежов на уловку не попался и с Киршоном разговаривал только о личном.

Чтобы сохранить себе жизнь, Киршон написал четыре послания Сталину с раскаянием и мольбами о помиловании. Он называл вождя родным, жаловался на одиночество. Но письма так и остались без ответа. 28 июля 1938 года драматург был расстрелян «за участие в контрреволюционной организации».

Впрочем, его обессмертил Михаил Булгаков, который написал с Киршона несколько литературных героев. Среди них литератор-критик Полиевкт Эдуардович из рассказа «Был май» и предатель Иуда из романа «Мастер и Маргарита». В отличие от Киршона, Булгаков, узнав об аресте недруга, злорадствовать не стал и наотрез отказался выступить с разоблачительной речью.

Честная месть: как ветеран войны Клим Соболев через 30 лет нашёл и убил предателя

Названия пьес Владимира Киршона — «Рельсы гудят», «На высшую ступень», «Город ветров» — ни о чём не скажут современному театралу. О них забыли. В памяти людей осталась лишь песня, написанная Киршоном для пьесы «День рождения», поставленной в 1936 году.

Эту песню на более весёлую музыку в пьесе исполняли два друга на дне рождения главной героини, в которую были влюблены. В 1939 году пьеса была навсегда вычеркнута из репертуара советских театров. Оказался вычеркнут из истории советской литературы и сам Владимир Киршон.

Памятник Максиму Горькому

На набережной Федоровского установлен памятник Максиму Горькову. Задумчиво глядит писатель на Волгу и заволжские дали. Автор монумента — заслуженный художник России И. П. Шмагун. Памятник был изготовлен в 1957 году. И только в 1972 году было решено установить его на набережной Федоровского, что и было сделано в 1973 году.

Памятник Максиму Горькому

«Все это разгадаешь ты один…» (К осмыслению рассказа Б.Пильняка «Без названья»). 11-й класс

Разделы: Литература

Класс: 11

Отправными точками при изучении литературы в 11-м классе становятся понятия “Писатель и эпоха”, “Читатель и эпоха”. В связи с этим особое значение должно быть отведено теме революции, ведь это действительно была ЭПОХА в истории России, которая принесла с собой новое государство, новую культуру, нового человека. Задача уроков литературы – показать альтернативный взгляд писателей в освещении этой темы. Данный материал представляет собой разработку уроков литературы (2 часа) в 11-м классе по теме “Революция и гражданская война в прозе 20-х годов”.

Обращение к творчеству Б.Пильняка не случайно, ведь он, по образному выражению В. Шкловского, – “отражение революции”. В основе урока – метод аналитического чтения. Ученик выступает в роли исследователя не только текста, но и своеобразного авторского стиля, выходя на важные общечеловеческие проблемы, которые не отменяет даже эпоха великих преобразований. Рефреном через весь урок проходят слова “Всё это разгадаешь ты один.” из стихотворения А.Ахматовой “Памяти Бориса Пильняка”, взятого в качестве эпиграфа к уроку. Это позволяет не только настроить учеников на самостоятельный творческий поиск, но и приблизиться к авторскому стилю (у И.О. Шайтанова читаем: “Пильняк любит повторы, до навязчивости. Повторяя, он монтирует, связывает… напоминает о том, что ничто не окончательно, всё можно представить с другим продолжением”).

Всё это разгадаешь ты один…
Когда бессонный мрак вокруг клокочет,
Тот солнечный, тот ландышевый клин
Врывается во тьму…

А.Ахматова “Памяти Б.Пильняка”

Цели урока:

  1. Обучающая: познакомив с личностью и творчеством Б.Пильняка, расширить представление о литературе 20-х годов 20 века, основной темой которой стала революция; путём поэтапной работы с предложенным текстом подготовить к написанию письменной работы.
  2. Развивающая: продолжить работу по развитию аналитических умений: умения выделять ключевые слова, строить развёрнутые высказывания, сопоставлять, систематизировать, делать выводы.
  3. Воспитательная: создать условия для размышления о вечных категориях любви и смерти, о том, что общечеловеческие законы не отменяет даже необходимость исторического изменения в обществе.

Оборудование урока:

  • портрет Б. Пильняка;
  • плакаты и картины, передающие содержание эпохи;
  • пейзажные зарисовки к рассказу, сделанные учениками:

Опережающее задание: прочитать дома рассказ Б.Пильняка “Без названья”; 2 часть текста разбить на фрагменты и озаглавить их.

Ход урока

1. Вступительное слово учителя

Метафорическое представление истории, эпохи, темы урока…, создание эмоционального настроя

Какие образы возникают при слове революция? (выслушать ответы учеников)

Революция… Стихия, сметающая всё на своём пути!? Размах и последствия этой стихии не всегда предсказуемы, прежде всего, для человека… Именно человек, подхваченный идеей обновления, готов принести на алтарь революции всё… А готов ли? А всякий ли человек.

Революция – метель… Человек в метели, едва различимый, издалека не узнанный, – кто он.

Всё это разгадаешь ты один…

Эти слова, вынесенные в заглавие нашего урока, настраивают нас на творческий поиск. Да, да… Это не только первая строка эпиграфа к уроку, взятого из стихотворения А.А. Ахматовой “Памяти Б.Пильняка”, но и обращение к Вам, талантливые читатели, способные к вдумчивому прочтению непростого текста необычного писателя первой трети 20 века.

Знакомство с писателем

Б. А. Пильняк (настоящая фамилия Вогау) – своеобразная фигура в панораме советской литературы 20-х годов. Печататься начал рано, ещё до революции, но его лучшая пора – это 20-е годы. Революцию и гражданскую войну он прожил и близко наблюдал в провинции, об этом его первый и самый знаменитый роман “Голый год” (1921 год). За Пильняком сразу была признана репутация экспериментатора, порвавшего с классической традицией русской прозы. Кажется само время, утратившее все формы и рамки, создавало его яркую прозу, эмоциональную, склонную к плакатной описательности.

“О Пильняке нельзя говорить, талантлив или нет, – его надо принять какой он есть, ибо он – отражение революции”. Борис Пильняк едва ли не первым показал, что русская революция внутренне враждебна культуре 20 века. Она стихийна. Писатель ввёл ставшую популярной метафору “кожаные куртки”. За ней без труда угадывались большевики, которые у него бессмысленно и “энергично функционируют”, которые, не задумываясь, готовы принести в жертву исторической необходимости, идее и себя, и любого человека, и всё человечество.

Мотивация на поиск-исследование

Рассказ, речь о котором пойдёт сегодня на уроке, был написан 7 ноября 1926 года (годовщина революции), а впервые опубликован 18 декабря 1926 года в журнале “Вечерняя Москва” под названием “Сильнее любви”. Почему же окончательный вариант заглавия звучит иначе? Что скрыто за метафорой “без названья”?

Всё это разгадаешь ты один…

2. Выявление первичного восприятия

Дома вы прочитали рассказ Б.Пильняка “Без названья”. Попробуйте сформулировать в одном предложении, о чём этот текст, выделите ключевое слово в своей формулировке и аргументируйте свой выбор (все предложенные варианты записываются на доске и в тетради, подчёркиваются ключевые слова). В конце урока после аналитической беседы мы вернёмся к вашим формулировкам, чтобы посмотреть, насколько они согласуются с авторской позицией и приближают нас к разгадке заглавия.

3. Аналитическое исследование текста

Мы уже говорили, что Б. Пильняк отказывается от традиций русской классической прозы. Прежде всего, это выразилось в том, что в его рассказах нет традиционного сюжета. Есть фрагменты повествования, которые скрепляются ассоциативными связями, повторами. Отчасти объяснение этому находим в высказывании А.Белого: “Революцию взять сюжетом почти невозможно в эпоху течения её…” Разрозненные картины действительности в рассказе – это жизнь, взломанная революцией.

Рассказ состоит из 3-х частей. В каждой части выделим отдельные фрагменты повествования и попробуем осмыслить движение авторской мысли в рассказе.

Сумерки сливались с сумерками…
Мы думали о ушедшем.

Б.Пильняк. Год. Стихотворение в прозе,1911.

Сколько фрагментов вы бы выделили в 1 части? – 2(3)

По какому принципу? – отдельные абзацы.

Что они собой представляют? 1 абзац – тезис-утверждение; 2 – осенний пейзаж; 3 – городской пейзаж

Обратимся к тексту. Какое настроение создаёт первый пейзаж? Выделите знаковые слова, определяющие настроение, цвет, звук. На чём останавливается ваш взгляд во втором пейзаже? Меняется ли интонация повествования, настроение? За счёт чего?

После осмысления 1 части – письменный вывод в тетради: на чём основана связь фрагментов в этой части?

Всё это разгадаешь ты один…

Работа с текстом.

Тезис: “труднее пройти” (= переступить и жить дальше, будто ничего не произошло?)

Осенний пейзаж: тревожные ожидания, мотив предательства: “осины шелестят иудами”; ощущение беспомощности, приговорённости, страха. От сумерек к ночи = безнадёжность перед надвигающейся стихией мрака, хаоса, смерти.

Каждая эпоха имеет свой цвет, звук. Цвет: красно-коричневый (“каракатичная кровь ночи”), переходящий в тушевый мрак, в котором ничего не видно! Никакого просвета, глухая стена! Звук – шелест, шепот…

Перед нами психологический пейзаж, помогающий понять душевное состояние, чувства, мысли… Читатель находится в состоянии эмоционального напряжения…наравне с героем, автором… (с этими выводами перекликаются и иллюстрации, сделанные учениками, см. приложения)

Городской пейзаж: мрак; только плещется красное знамя = воплощение идеи;

цвет: “багровый” (ср. обагрить кровью) в чёрном небе; есть ощущение присутствия героя, который даже не назван по имени и которого НЕ ВИДНО! “Город несёт осколки (всё, что осталось от жизни, разбившейся о стену революции) своих РОКотов” (рок – несчастливая судьба, рокот – однообразный раскатистый гул)…

Сколько общего в этих двух фрагментах! “Очень трудно пройти… – мочежина… – нога увязнет… – в прошлом…”

Вывод: фрагменты первой части – это своеобразный эпиграф, зачин рассказа, создающий атмосферу произведения, тревожную, хаотичную, отражающуюся как в природе, так и в человеческой душе. В нем уже заявлена авторская позиция. С самого начала Б.Пильняк сталкивает природное (вечно сопровождающее человека) и историческое (вроде торжествующее!), но перспектив не видно. Природа и история сходятся для спора, вечное с быстротечным. Кто победит?

Всё это разгадаешь ты один…

Не нужно было людей.
Было лето.
Мы любили.

Б. Пильняк. Год. Стихотворение в прозе, 1911.

Вторая часть возвращает нас к событиям 20-летней давности. Появляются герои.

Дома вы должны были разделить 2 часть на фрагменты и озаглавить каждый фрагмент.

Сколько фрагментов выделили? – 6.

  1. Двадцать лет назад.
  2. Он, она и тот третий.
  3. Был июнь месяц.
  4. Путь к убийству.
  5. Суд над негодяем.
  6. Возвращение.

Выделите кульминационный фрагмент!
После аналитической работы с текстом 2 части – письменный вывод в тетради: как через художественные средства показано авторское отношение к происходящему?
Посмотрим, как автор подводит героев к событию, ставшему кульминационным не только в рассказе, но и в их жизни? Авторское отношение выражается через пейзаж, портрет, диалог, язык и стиль произведения.

Работа с текстом.

Второй фрагмент: героев – трое (см. в 1 части: “треугольник иудиных виселиц”), эти трое объединены мотивом предательства.
Он и Она – сами “вызвались убить” (за идею!), добровольно выбрали миссию палачей; вызвавшись убить, уже убили любовь, так как любовь – сила созидающая, а не разрушающая. Третий – “мерзавец, негодяй”, предавший идею, осуждён (в революции идёт отбор человеческого материала).
Третий фрагмент – лирический (антитеза 1 части). “Июнь”, “о первой любви”, “белой, как ландыши”…Не тот ли это “солнечный, ландышевый клин”, врывающийся во тьму (см. эпиграф к уроку)?

Всё это разгадаешь ты один…

Фрагмент создаёт ощущение теплоты, добра, покоя… Цвет белый = чистый, ещё не омрачённый кровью… Но что-то настораживает… “Весело играли во влюблённых”, “в любви, как мартовские льдинки под ногою”… Очень хрупкое, ранимое чувство… Один неосторожный шаг… Одно неосторожное слово… Но “не говорили ни разу”!
Четвёртый фрагмент. Настойчиво повторяется ДОЛЖНЫ убить, пойти…У них нет выбора?! По социальным меркам они – люди долга, по закону природы – убийцы… “Чёрной стеной стал за осинами сосновый лес”… С этого момента чернота будет сгущаться в их жизни…
Пятый фрагмент – кульминационный! Она осталась… он “пошёл во мрак”…
Белой надеждой на спасение любви мелькнуло её “белое платье”… Но герой уходит в ночь… “Выстрелил”! Обращает на себя внимание лицо жертвы. Почему “лицо улыбается”? Что здесь: покаяние, насмешливость над превратностью судьбы, счастье. Человек с улыбкой принимает смерть. Она для него освобождение?! А для героев?

Всё это разгадаешь ты один…

Шестой фрагмент. “Торжественность тишины”… Еще одна душа приобрела покой… Но нет торжества от осознания выполненного долга… “Ни слова не сказали друг другу…”

Б.Пильняк. Стихотворение в прозе, 1911.

В чём особенность третьей части? Повтор пейзажей 1-ой части и тут же объяснение причины, почему память до сих пор хранит. НЕ ЧЕЛОВЕКА УБИЛ, А ЛЮБОВЬ! Ради чего? Ради красного знамени! Он – убийца, не осознавший сразу: “очень трудно убить…, но гораздо труднее пройти через смерть: так указала биология природы человека”.
Композиция рассказа – кольцевая (=круг, петля, замкнутый круг, в котором ничего не видно!)

4. Рефлексия

Главная авторская мысль – убил любовь! А для чего? – “ничего не видно”! В этом и ужас, ведь любовь принесена в жертву неопределённому будущему!
Авторский стиль передаёт незаконченность настоящего, непредсказуемость будущего и обнажённость прошлого (прошлое как зияющая рана!)
Весь рассказ – “одинокий крик человека, зовущего жизнь вернуться…, одеть оголённые души, познать радость…” любви…(перекличка с эпиграфом к уроку). Но пока крик не услышан – мрак! Ничего не видно!
Ещё раз вернёмся к вопросу: о чём рассказ? Выходим к осмыслению заглавия (все предложенные варианты записываются на доске и в тетради):

  1. “… по странному закону природы…”, которому нет названья
  2. нет человека – нет названья…
  3. существование государства, ради которого они совершили убийство, лишается смысла. Рассказ – названия…
  4. поиски новой правды, которой нет названья…
  5. эпоха, которой не найти другой метафоры, кроме этой…
  6. судить людей не мне, но мой удел размышлять. Я размышляю, а читателям предлагаю…

Всё это разгадаешь ты один…

5. Домашнее задание.

Написать рецензию на рассказ Б.Пильняка, придумав работе своё название.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector